Тайна фотографии. Работа 1-й команды школы 177 (Самара)

Награды Якимцева Льва Ивановича

Был вечер осенний, дождливый и мокрый.

Мы с дедушкой вместе смотрели кино.

Шел фильм про войну. Дед смотрел увлеченно.

Я рядом сидела, прижавшись к нему.

С экрана мелькали какие-то лица.

«Победа, Победа», - кричали вокруг.

И дедушка вздрогнул, а я ощутила

Горячую каплю, упавшую вдруг.

Я тихо спросила: «Ну что ты, дедуля?»,

А он мне ответил: «Вот… вспомнил войну».

И тихо смахнул своей крепкой рукою

Мужскую. Скупую слезу.

И нежно его обняла я за плечи:

«Пожалуйста, дед, расскажи, я пойму».

Он долго смотрел на горящую свечку:

«Как пламя Победы дрожит на ветру.

Да, это бесценное слово «Победа»!

Как ждал её весь наш советский народ,

Пройдя сквозь огонь, ужас смерти изведав,

Он всё-таки выстоял, выжил. Колосс!

Но мы не забудем, как всё начиналось.

Как под ногами горела земля,

Как с неба валился град из металла,

Как пушки гремели, и рвался снаряд.

Отец мой, твой прадед, ушел в сорок первом,

А мне тогда было пятнадцать всего.

Я рвался на фронт, но, конечно, не брали.

И горько мне было, обидно до слёз.

Я думал: «За что я такой невезучий,

Закончится скоро война, ну а я,

Здоровый и крепкий, не выполню долга,

С винтовкой в руках не пойду на врага?!»

Семья Якимцевых

Не знал я тогда, что проклятая бойня

Продлится четыре зимы и весны.

И сколько погибнет простого народа,

И сколько солдат не вернутся с войны!

И вот в сорок третьем, с последним призывом,

Попал я на фронт. И безусым юнцом

С автоматом в руках в батальонной пехоте

Я встретил свой первый решающий бой.

Мы ждали в окопах. И вот пошли танки –

Стальные чудовища в чёрных крестах.

Их было полсотни. И шли они строем.

Размеренно, чётко, ну как на парад.

Мне стало вдруг страшно. В глазах потемнело.

И сердце, как мячик забилось в груди,

Но рядом Иваныч сказал мне: «Не дрейфи!

Це з выду страшны, а горят як дровни!»

Тут стали бить наши пушки по танкам

И быстро сломали фашистский парад:

Одни запылали, другие застряли,

А третьи в дыму повернули назад.

И вот прогремела команда: «В атаку!»

Себя я не помня, рванулся вперед.

Дым, копоть и пыль… Было жутко, Юляша,

Но с криком «Ура» я нажал на курок.

Стрелял автомат мой, гремело железо.

Я слышал свист пуль и фашистскую речь.

Иваныч опять меня взглядом ободрил:

«Не бойся, сынок, будет всё честь по честь!»

И вдруг он упал, подкошенный будто,

В нелепой, немыслимой позе застыл.

К нему я нагнулся: «Иваныч, Иваныч!»

Пилотка, рукав и плечо – всё в крови.

Якимцевы Борис Львович и Юлия, сын и внучка ветерана

«Иваныч, родной, потерпи, не сдавайся!

Сейчас до окопа тебя дотащу.

А там медсестричка наша, Любаша,

Тебя подлатает, отправит к врачу».

Но вот я увидел, как танк из-за дыма

Вдруг вынырнул. Прямо на нас он пошёл.

На миг он опешил: «Что делать? Граната!!!»

Я сжал её крепко и встал в полный рост.

«Ах, фрицы проклятые! Вот вам, глотайте!»

Я дёрнул чеку и гранату метнул…

Очнулся потом на больничной кровати,

А рядом Иваныч, живой! Я заснул.

Так я получил боевое крещенье,

Медаль за отвагу и отпуск домой.

Я гордый ходил, отдохнул, подлечился.

И новенький, свеженький – снова на фронт.

Теперь воевал я в другом батальоне,

После ранений вместе с отцом!!!

Сколько мы вместе дорог исходили,

И сколько раз смерть нам смотрела в лицо.

И вот в сорок пятом под Кёнигсбергом,

Теперь это город Калининград,

Мы получили приказ: «Обезвредить

Фашистский отряд, окопавшийся там!»

Задача стояла отнюдь не из легких,

В развалинах крепости дзот был у них,

А нас отделяла большая поляна,

Никак было к крепости не подойти.

Несколько раз мы бросались в атаку,

Но вновь отступали: строчил пулемёт.

Сколько ребят мы тогда потеряли,

А он всё палил и палил, этот дзот.

Мы духом поникли от горя и злости,

И вдруг кто-то крикнул: «Смотрите, вон там!»

Стоял старый танк. Мы проверили – ходит:

«Вот это удача, ребята, Ура!!!»

Пристроившись сзади, два наших солдата

Удачно за танком в атаку пошли

И парой гранат разметали на клочья

Проклятый тот дзот – не осталось ни зги!

Ворвались мы в крепость, фашисты, как крысы,

Стреляли, запрятавшись в темных углах,

И бой завязался, жестокий, кровавый,

Последним он стал для меня и отца!

Очистив подвал от фашистов проклятых,

Мы поднимались на первый этаж.

И вдруг нам под ноги граната упала.

Её я не видел - отец увидал!

Он крикнул: «Ложись!» и толкнул меня на пол,

И в ту же минуту услышал я взрыв,

Теряя сознанье, успел я заметить,

Что папа меня своим телом прикрыл.

Апрельский денёк сорок пятого года.

Весеннее солнце светит лучась,

И птицы щебечут, и тополь душистый

Зелёною веточкой манит, смеясь.

Всё это я вижу в больничной палате,

А рядом склонилась ко мне медсестра:

«Родимый, очнулся!» смочила мне губы

И тёплой ладонью коснулась лица.

Так мама любила ласкать меня в детстве.

Я вспомнил вдруг всё! «А отец мой живой?»

Она опустила глаза и, помедлив,

Промолвила: «Нет, он погиб, голубок».

И слёзы вдруг хлынули, я не сдержался:

«Не верю, не верю! Отец не убит».

Хотел я подняться, одёрнув простынку,

«О господи!!!» И на мгновенье застыл.

Смотрел и не верил: «Моё ль это тело?».

Нет правой руки, вместо левой ноги…

Сестричка прикрыла культю до колена,

Глаза я зажмурил и взвыл от тоски.

Мне было так жутко, и больно, и страшно,

Нет, таким я домой ни за что не вернусь!

Я твёрдо решил: жить я больше не стану,

Не буду обузой такой никому.

Тут врач подошёл и сказал строгим тоном:

«Что здесь за концерт? Кто себя так ведёт?

Я думал герой здесь лежит, а, как вижу,

Здесь хлюпик какой-то сырость развёл».

Он сел на кровать и сказал мне: «Послушай!

Ты мысли дурные гони от себя.

Ведь ты же – герой, а герой не сдаётся,

И к цели своей он идет до конца.

Ты должен скорее окрепнуть, подняться,

Привыкнуть к протезам и жить за двоих.

Иначе отца смерть была бы напрасной,

Ты помни об этом. Давай, брат, держись».

Слова эти крепко запали мне в душу.

Я встал на протез, научился ходить.

От боли закусывал до крови губы,

Но всё же я смог. Начал заново жить.

Победу мы встретили в Калининграде,

В больничном дворе, на чужбине, но всё ж

Мы счастливы были, горды и рады

За наш нерушимый, могучий народ.

Настал этот день майский, светлый, желанный.

И слёзы, и радость у всех на глазах.

Кто выжил, кто ранен, кто пал смертью храбрых –

Навеки останутся в наших сердцах.

Как долго мы шли к ней. Великой Победе!

Бесценна она! Ведь нельзя оценить

Судьбы людей, что война растоптала,

Одних умертвив, искалечив других.

Но выжили мы! И так будет вовеки.

Никто не сломает наш русский народ.

А вы, молодое и юное племя,

Учитесь, растите, шагайте вперед!

И помните тех, кто погиб за свободу,

Кто крови и жизни своей не щадил,

Кто бился за вас до последнего вздоха,

Чтоб не было больше проклятой войны!

И дед замолчал, закурив свою трубку,

Я тихо коснулась протеза руки:

«Горжусь тобой, дед! И всегда помнить буду

Какою ценою досталась нам жизнь.

Свобода, и счастье, и чистое небо,

И зелень лесов, и цветенье весны!

За все Вам спасибо! А войны и беды

Останутся в памяти нашей Земли.

И долго, обнявшись, сидели мы с дедом,

Смотрели на пламя свечи на столе,

Похожее очень на знамя Победы –

ПОБЕДЫ БЕСЦЕННОЙ, я знаю теперь…

Категория: Эхо войны-2010